Борьба за влияние в регионе

Долгое время считалось, что основным содержанием межгосударственных отношений в том регионе, который сегодня называется Центральной Азией, является борьба за влияние между двумя крупнейшими государственными объединениями - Казахстаном и Узбекистаном. Надо отметить, что такое соперничество имеет свои корни в общем для двух стран советском прошлом. Особенно это было характерно для времен Шарафа Рашидова и Динмухамеда Кунаева, лидеров соответственно узбекской и казахской компартии. Тогда соперничество выражалось во взаимных интригах против соседа перед лицом Москвы, олицетворявшей верховную власть на национальных окраинах. Априори предполагалось, что по своему производственному потенциалу, территории, населению эти две советские республики доминируют в азиатской части бывшего СССР и отношения между ними являются важнейшим элементом региональной политики Москвы в Азии.

После распада Советского Союза в декабре 1991 года бывшие советские социалистические республики стали независимыми государствами. Перед каждым из них стояли два комплекса задач - обеспечение государственного строительства и формирование системы межгосударственных отношений. Позднее, после начала гражданского конфликта в Таджикистане в 1992 году, вторая задача трансформировалась в необходимость созда-ния и поддержания межрегиональной системы безопасности.

На первом этапе, начиная с 1992 года и примерно до лета 1998 года, интересы Узбекистана и Казахстана в области межгосударственных отношений не пересекались и имели общую внешнеполитическую проблематику. В первую очередь это относилось к изоляции зоны афганского конфликта и комплексному решению таджикской проблемы. Между тем в это время руководство Узбекистана и Казахстана занималось в основном решением внутренних проблем, включающих комплекс задач государственного строительства. Естественно, что все вопросы межгосударственных отношений между Казахстаном и Узбекистаном реально отошли на второй план по сравнению с задачами внутреннего развития. Все проблемы взаимоотношений между двумя странами в этот период носили экономический характер. Можно вспомнить взаимную задолженность за поставки газа, зерна, оказанные транспортные услуги и некоторые другие. Однако все они не имели критического характера и вполне могли быть решены на межгосударственных переговорах.

Узбекистан и Казахстан: два направления развития

Тем не менее в отношениях Казахстана и Узбекистана имел место фактор негласного соперничества за лидерство в Центральной Азии, стратегически важном регионе мировой геополитики. Правда, это соперничество нашло свое выражение в тех результатах, которых каждая из стран могла добиться в ходе внутреннего государственного строительства.

Как известно, в Казахстане был выбран вариант развития экономики и общества по либеральным канонам с развитием свободных рыночных отношений, приватизацией и максимально возможным отказом государства от вмешательства в жизнь общества. Это позволило Казахстану более активно интегрироваться в мировую экономику, создать относительно благоприятный климат для привлечения иностранных инвестиций, построить стабильную валютную систему и дать возможность для улучшения условий жизни социально активным слоям населения. Правда, в результате в Казахстане резко обострились социальные проблемы, а сокращение участия государства в экономике и обществе объективно снизило роль и значение государственных институтов управления, что негативно сказалось на управляемости государственной системы в целом.

В Узбекистане же государство предпочло сохранить максимально возможную степень контроля над экономикой и жизнью общества. За счет этого повысился уровень управляемости системой в целом, включая решение социальных вопросов, проблем безопасности и обороны. Узбекское руководство могло концентрировать ресурсы и усилия на достижении поставленных конкретных задач. Основным приоритетом была объявлена модернизация экономики, например через создание крупных производств вроде автомобильного предприятия "УзавтоДэу", Бухарского нефтеперерабатывающего завода и других. Выбранное узбекским руководством направление развития напоминало поздний Советский Союз без политической надстройки в виде коммунистической идеологии. Были здесь и свои объективные трудности. Изолированность узбекской экономической системы от мирового рынка, отсутствие стабильной валюты, высокие риски для иностранных инвестиций, невозможность в рамках плановой государственной экономики обеспечить занятость и потребности быстрорастущего населения (прирост 500 тыс. человек в год). Все это в итоге негативно сказывалось на социальном климате внутри страны.

Одновременно в Узбекистане со второй половины девяностых начали развиваться общественные процессы, связанные с возрождением исламских традиций. Государство попыталось сохранить контроль над ними. Для решения этой задачи применялись административные возможности государства, а также репрессивные меры. В итоге на сегодняшний момент в Узбекистане налицо серьезный внутренний конфликт между светским государством и радикально настроенными исламскими движениями, опирающимися на поддержку части населения.

Особенно острые формы конфликт принял на протяжении 1999 года. Именно тогда произошли взрывы в Ташкенте, вооруженный инцидент в Янгиабаде, попытка узбекских оппозиционеров прорваться через Баткентский район Кыргызстана в Ферганскую долину Узбекистана.

Пограничный вопрос

Цепь событий 1999 года наглядно продемонстрировала, что у Узбекистана появились серьезные трудности в вопросах обеспечения безопасности. Естественно, в Ташкенте были предприняты меры для предупреждения угрозы возможной дестабилизации обстановки. К одной из таких мер наверняка относится и укрепление государственного контроля над жизнью общества. А это в первую очередь предусматривает установление жесткого контроля над внешними границами, что является логичным продолжением общей линии узбекского руководства на повышение роли государства в жизни общества.

Поэтому становится понятным внезапный интерес официального Ташкента, проявившийся в начале 2000 года, к быстрейшей делимитации внешних границ государства, в том числе и с Казахстаном. Узбекское руководство начало этот процесс зимой 2000 года с тем, чтобы успеть до весны, когда в регионе традиционно происходит активизация деятельности оппозиционных Ташкенту организаций. То, что при проведении делимитации казахстанско-узбекской границы произошло имевшее широкий общественный резонанс реальное столкновение интересов Узбекистана и Казахстана, на наш взгляд, не является свидетельством начала жесткого геополитического соперничества между этими двумя странами за влияние в регионе. Скорее всего столкновение интересов носит случайный характер, так как положение обеих стран объективно не позволяет им тратить силы и ресурсы на конфронтацию друг с другом.

Однако это не значит, что для Казахстана проходящие сейчас переговоры по делимитации границы будут легкими. Министр иностранных дел Казахстана Идрисов уже заявлял, что в основе соглашения будет лежать компромисс интересов. Понятно, что Ташкент будет стараться использовать некоторую слабость своего оппонента, которая является прямым следствием разных возможностей государства в Узбекистане и Казахстане. Большее участие узбекского государства в управлении жизнедеятельностью общества предполагает и большие возможности в защите его интересов. Лишний раз это подтверждает тот факт, что в некоторой степени события на границе застали руководство Казахстана врасплох.

Железный занавес

На самом деле объективно речь идет не о соперничестве между двумя государствами. Скорее всего можно говорить о том, что Узбекистан стремится построить свой собственный небольшой железный занавес.

Такой занавес должен резко сократить контакты населения Узбекистана с внешним миром для улучшения возможностей контроля над ситуацией в стране в целом. В этом смысле граница с Казахстаном и Кыргызстаном, где существует относительно свободная рыночная экономика, с точки зрения узбекского руководства нуждается в изоляции в первую очередь. Во-первых, из-за того негативного влияния, которое оказывает действие рыночных механизмов в Казахстане и Кыргызстане на население сопредельных узбекских территорий. И во-вторых, вследствие того что относительно свободный режим в этих странах, с точки зрения Ташкента, позволяет узбекским оппозиционерам в какой-то мере использовать территорию Казахстана и Кыргызстана в своих целях. Задача изоляции собственной территории от негативного влияния извне является, очевидно, главной задачей узбекского руководства и первопричиной внезапно возникшего пограничного конфликта между двумя странами.

Перспективы Центральноазиатской безопастности

Дальнейшие события в межгосударственных отношениях Узбекистана и Казахстана будут развиваться согласно линии на взаимное ограничение контактов между двумя странами. С точки зрения Ташкента, очевидно, скорейшее установление визового режима может стать наилучшим выходом из сложившейся ситуации для обеих заинтересованных сторон. При этом Ташкент фактически подталкивает Астану к принятию аналогичного решения.

В то же время это создаст целый комплекс проблем для приграничных территорий. В первую очередь для Мактааральского района Южно-Казахстанской области, отделенного от Казахстана узбекской территорией. Для решения этой проблемы правительство Казахстана планирует построить мост через Чардарьинское водохранилище.

Вообще в данной истории сразу бросается в глаза тот факт, что в игре, затеянной Ташкентом, Казахстан играет роль второго плана. Его вынуждают делать те или иные шаги, навязывают те или иные решения. Причем характерно, что все переговоры проходят в обстановке полной секретности. Единственная информация, с которой ознакомили казахстанское общественное мнение, - это заявление министра Идрисова о планируемом компромиссе по пограничным вопросам. То есть министр еще до завершения переговоров с узбекской стороной уже готов идти на определенные уступки Ташкенту, тем самым признавая слабость своей позиции. Один к одному МИД повторяет ситуацию с демаркацией казахстанско-китайской границы. Отсутствие конкретной информации, игнорирование работы с общественным мнением привело к тому, что рядовой в общем-то пограничный вопрос превратился в серьезную проблему внутренней политики.

В нашем МИДе, похоже, не очень хорошие игроки. Никогда нельзя обозначать на переговорах возможную линию своего отступления. Вот российский министр Иванов - игрок хороший. На дипломатической сцене ему удается выжать максимум из самой безнадежной ситуации. Например, на последнем Совете Европы по чеченской войне. Причем, что самое характерное, под пристальным прицелом телекамер.

Раз МИД Казахстана готов к компромиссу, ему надо готовиться к новому витку взрыва негодования в обществе в связи с очередной сдачей в аренду казахстанской территории. И соответственно в очередной раз пострадает имидж государства в глазах общества и, что особенно обидно, в глазах наших соседей. Оно нам надо?