С первых свободных выборов в 1989 году электоральную карту России принято делить на несколько частей: т.н. “красный пояс” — регионы, в целом голосующие за коммунистов, и т.н. “синий пояс” — регионы, в целом поддерживающие реформаторские и проправительственные объединения.

В “красный пояс” входят регионы Юга России — Ставропольский, Краснодарский края и во многом Ростовская область, Северный Кавказ, области Центральной России (Брянск, Тамбов, Липецк, Смоленск и т.д.) и преимущественно Дальний Восток.

К “синему поясу” относят Москву и Санкт-Петербург, Урал (Свердловск, Челябинск, Пермь), северные области России (Мурманск, Архангельск и т.д.), Сибирь.

На самом деле деление на левый Юг и правый Север во многом условно. В 1995 году во время триумфального шествия КПРФ по стране Геннадий Зюганов и его коллеги получали большинство в самых что ни на есть “реформаторских регионах”, а в 1996 году Борис Ельцин выигрывал во вполне “красных регионах”.

Разделение голосующей России на “синюю” и “красную” — не единственная аксиома из области электоральной географии. Принято считать, что в России есть регион, результаты выборов в котором наиболее точно отражают расклад сил на общефедеральном уровне. Это Красноярский край. Результаты парламентских выборов в 1995 году действительно совпадали с итогами по всей России.

Также принято считать, что наибольшее количество избирателей, симпатизирующих либеральным объединениям, проживают в Москве и Санкт-Петербурге.

Парламентские выборы-99 если не разрушили, то по крайней мере нанесли серьезный удар по устоявшимся представлениям об электоральной географии России.

Прежде всего, результаты голосования в Красноярском крае не совпадают с общефедеральной картиной. В России первое место заняли коммунисты, а в Красноярске — “Медведь”. По стране блок ОВР набрал около 12%, а в Красноярском крае не преодолел 5-процентного барьера. Впрочем, местные наблюдатели утверждают, что Красноярский край перестал служить эталоном для всей страны, после того как губернатором стал Александр Лебедь, который внес смятение в умы красноярских избирателей.

Сомнительно и утверждение о том, что Москва является оплотом либеральных партий. В 1993 году первое место в столице завоевал “Выбор России”, в 1995 году — “Наш дом — Россия”, а в 1999 году — блок “Отечество — Вся Россия”. Получается, что столичные жители голосуют прежде всего за партию власти.

Удачно сыграв на чужом поле, “Медведь” тщательно проконтролировал свое. Регионы, которые обычно поддерживают партию власти, отдали “Медведю” достаточное количество голосов. При этом разрыв между партией власти и коммунистами был намного выше, чем на прошлых парламентских выборах между НДР и КПРФ.

Примеры можно продолжать до бесконечности. В “правой” Нижегородской области коммунисты набирают больше, чем СПС. То же самое происходит и в Самаре.

Бег на месте общепримиряющий

Избирательная кампания КПРФ и показанный ею результат оставляет двоякое впечатление.

В то же время коммунисты вели свою избирательную кампанию, не испытывая серьезного сопротивления ни со стороны исполнительной власти, ни со стороны других избирательных объединений. Они могли рассчитывать на поддержку ряда губернаторов и, судя по тому, что впервые за многие годы использовали телерекламу, не испытывали большой нужды в деньгах. И несмотря на это, коммунисты не смогли набрать существенно больше голосов, чем в 1995 году.

И потому результаты, показанные 19 декабря КПРФ, — признак застоя. КПРФ еще может защищать свои позиции, но не может расширить круг избирателей. Еще один признак застоя — в том, что в отличие от 1995 года лидера победителей Геннадия Зюганова не считают серьезным претендентом на пост президента.

Медвежья кровь

Когда зачарованных успехом на выборах кремлевских чиновников спрашивают, что же такое “Единство”, они отвечают: “Вы их еще не знаете. Вы их еще узнаете. Это классные ребята”. Но в Думу вторая по численности фракция прошла не из-за того, что состоит из классных ребят.

Созданный за считанные месяцы блок, известный также под кличкой “Медведь”, как признают и в Кремле, обязан своим успехом прежде всего авторитету Владимира Путина. Естественно, “административный ресурс”, как называют избирательную активность губернаторов, также сыграл свою роль, но, по мнению Кремля, на порядок меньшую, чем влияние премьера (впрочем, региональные боссы на это утверждение могут обидеться). Все это общепризнанные объяснения тому, что за “Единство” проголосовало 14 млн 87 тыс. 619 граждан России. Но факт остается фактом: за пределами статистической погрешности эти граждане не знали, за кого, за что они отдали голоса.

Лидеров “Единства” ждет разная судьба. Сергей Шойгу скорее всего останется министром, поскольку чрезвычайные ситуации важнее, чем парламентские заботы. Александр Карелин вполне может уравновесить в парламенте рабочего Василия Шандыбина, а по склонности к победам — и одолеть его. Александр Гуров, автор понятия “русская мафия”, наиболее приспособлен к яркой парламентской жизни. Именно в этом для него и состоит соблазн покинуть партию, члены которой, избавившись от телекамер, сообщали избирателям, что Россию надо спасать от “мировой закулисы”.

ОВРаг засыпался сам

Создатели ОВР, конечно, сейчас печалятся и ищут виновного не только на голубом экране, но и в своих рядах. Если губернаторов “Всей России” кто-то может упрекать в бегстве из блока, то они имеют полное право винить г-на Примакова за его объявление о решении идти в президенты. Экс-премьер этим окончательно вынудил губернаторов сделать “свой выбор”. В любом случае изучение ОВР — уже исторические изыскания, поскольку по большому счету его больше нет.

Победа разума над моралью

Рекомендованная Анатолием Чубайсом “наглость” и предельно холодный расчет, с которыми “Союз правых сил” играл на всех этапах кампании, позволили либералам не просто зацепиться в Думе с 5-процентным минимумом. СПС смог еще и оставить позади “Яблоко”, которое на старте нынешней гонки обладало всеми признаками фаворита от демократов.

У правых же на старте не было ничего, кроме административного ресурса РАО “ЕЭС России” и самарского губернатора Константина Титова. Но у правых был самый молодой политик — Сергей Кириенко. И они бросили клич молодым “Ты прав”, сделав себе рекламу.

Однако против СПС работало разочарование россиян в проведенных реформах. Правые это учли и первыми стали рассказывать о причинах разочарования: либеральных реформ в России не было, потому что их не дали провести номенклатурные капиталисты. Но критику “номенклатурного капитализма” СПС загасил сразу, как только его лидеры вслед за премьером Владимиром Путиным обнаружили “естественного союзника” — “Медведя”.

Перелом в кампании СПС произошел после того, как либералы, всегда выступавшие против чеченской войны, безоговорочно поддержали военную операцию нынешнего премьера. Стремительным взлетом популярности, который обеспечила чеченская война премьеру Путину, правые воспользовались для улучшения своего рейтинга.

Впереди у СПС — испытания на прочность в Думе и в президентской гонке. Ставка правых на Путина объяснима: возведенная в культ “свобода личности” никогда не мешала российским либералам мечтать о генерале Пиночете. Они даже успели вручить свою программу развития страны Владимиру Путину. Премьер взял экземпляр программы в руки, но возьмет ли ее на вооружение — неизвестно. Потому неизвестно, сохранит ли свой либерализм думская фракция СПС. Программы от правых в Белом доме принимались охотно во все годы реформ. На девятом году либералы сообщили, что реформ не было. Надо полагать, после 19 декабря правые уверовали, что на сей раз прагматизм не уведет их слишком далеко от либеральных ценностей.

Нюх потерян

Избиратели в значительной степени утратили интерес к политической эксцентрике, судя по весьма скромным достижениям ЛДПР на прошедших выборах. “Блок Жириновского” провел в Думу всего 17 кандидатов, и всех — из партийного списка. Борьбу в одномандатных округах либерал-демократы проигрывали всегда. В Думе-95 среди 51 депутата фракции ЛДПР был единственный одномандатник. Теперь не будет ни одного.

Стабильные провалы ЛДПР в одномандатных округах означают, что народ знает только Владимир Жириновского и голосует за него. На выборах-93 и -95 голосовал исправно. Лидер ЛДПР умилял граждан своей простотой: выходки, которые позволял себе г-н Жириновский, рядовой россиянин мог ожидать от собственного соседа, но не от политического деятеля.

Помимо этого г-н Жириновский, не производя впечатления интеллектуала, всякий раз безошибочно угадывал доминирующее настроение массы, подстраивая под него всю свою избирательную кампанию. Практически все технологические приемы по обработке электората, которыми теперь пользуется каждая партия, были пущены в оборот г-ном Жириновским.

Под кампанию-99 никаких технологических новинок ЛДПР не изобрела. Не смогла она сыграть и на державно-националистическом поле. Не смогла потому, что г-на Жириновского на сей раз подвело чутье. Он по-прежнему толковал массе о величии державы, а масса уже давно мучается оттого, что мир не признает за державой величия. “Блок Жириновского” поставил на “комплекс превосходства” россиян и проиграл. “Медведь” поставил на “комплекс неполноценности” и увел избирателя от ЛДПР, которая смогла получить безоговорочную поддержку лишь в СИЗО.

Неудача на выборах лишила фракцию ЛДПР в новой Думе ее главной ценности. В минувшие четыре года с ЛДПР считались абсолютно все политические силы. Депутаты-жириновцы были тем самым довеском, от которого зависел итог голосований в Думе. 17 нынешних голосов ЛДПР вряд ли станут тем капиталом, который способен обеспечить процветание бизнесу г-на Жириновского.

Но вреден “Яблоку” вождизм

“Яблоко” ставило задачу удвоить свое представительство в нижней палате парламента. Во второй Думе под знаменами Григория Явлинского собиралось до 45 человек. Соответственно, в новой число яблочников должно было достичь как минимум 80 человек. По итогам выборов партия получила 17 мест и провела 5 одномандатников.

Названные самими яблочниками причины неудачи объективны и существенны: у “Яблока” в отличие от всех прочих участников кампании действительно не было административных ресурсов. Кроме того, партию в очередной раз подвели некоторые из финансовых и информационных спонсоров. По информации из осведомленных источников, на последнем, решающем этапе кампании “Медиа-Мост” Владимира Гусинского предпочел гуманитарной помощи “Яблоку” оплаченную поддержку СПС. Народу, охваченному военной истерией, явно не по душе были миротворческие заявления г-на Явлинского по Чечне. Что, вероятно, стоило голосов не только партии, но и многим яблочным одномандатникам.

Западные политологи задаются вопросом: кто же победил на выборах в России? Формально победу одержали коммунисты, и если бы Россия была парламентской республикой, как, скажем, Германия, то коммунистам поручено было бы формировать правительство. Но Россия не парламентская, а президентская республика, здесь другая конституция, и поэтому коммунисты никакого правительства формировать не будут. Они эти выборы, можно считать, проиграли, несмотря на то, что у них будет самая крупная фракция в Думе.

Западные средства массовой информации на этот счет едины во мнении: победу на выборах в России одержал Владимир Путин, хотя он и не был ни в одном списке и в этих выборах вроде бы не участвовал. Отмечаются две сенсации выборов — это феноменальный успех “Единства” и достаточно высокий результат Союза правых сил. Оба эти объединения “освящены именем Путина”, первое он явно поддерживал, ко второму благоволил. Теперь всем стало ясно, что Путин на сегодняшний день явный политический лидер в стране, и у него появляется возможность опираться пусть не на устойчивое, но все же на некоторое большинство в Думе и проводить свою политику более уверенно при поддержке парламента.

Но вот какую политику он будет проводить, опираясь на парламент? До сих пор премьер занимался только Чечней и протаскиванием в Думу своих союзников. Экономику он просто игнорировал, отдав ее на откуп Аксененко. Западные СМИ видят некий символ в том, что Путин победил на кануне Дня чекиста и смог отпраздновать два праздника сразу. Между прочим, в этот день, что очень символично, на одном из подъездов Лубянки была установлена мемориальная доска, посвященная товарищу Андропову. Многие сравнивают Путина с Андроповым, но при этом говорят, что Путин — это Андропов новой формации. То есть, видимо, подразумевается, что Путин не станет закручивать гайки, как это в свое время делал Андропов.

Газеты на Западе отмечают, что очень трудно говорить о том, как премьер-министр поведет себя в дальнейшем, потому что об этом премьере, об этом человеке, которого президент Ельцин назвал своим преемником, практически ничего не известно. Где он жил? Как он работал? Никто не знает. Известно только, что он “занимался каким-то шпионажем в Германии”. Характерно и печально, отмечает радиостанция “Немецкая волна”, что население России, в общем-то, и не хочет о нем знать. Любопытства по этому поводу никто особенного не проявляет. Русские жаждут твердой руки и новых людей и готовы за это голосовать.

У премьер-министра появился большой соблазн манипулировать ставшей значительно более управляемой Думой, в которой теперь три проправительственные партии — “Единство”, СПС и ЛДПР, констатирует Би-Би-Си, вопрос в том, какие законопроекты внесет Путин в эту Думу. Захочет ли он сравнять Чечню с землей окончательно или проявит желание всерьез заняться реформами? Использует ли он шанс войти в историю не только как “покоритель Чечни” (это пока единственный козырь Путина), но и как инициатор экономических реформ?

На Западе надеются, что упрочение своих позиций избавит премьера от необходимости дальнейшей эскалации насилия на Кавказе. Точка зрения спорная. Но ведь известно, что на Западе многие были склонны видеть в чеченской войне некую пиаровскую предвыборную акцию, разыгранную спецслужбами и, возможно, самим Путиным, причем акцию небывалую по своей жестокости и цинизму.

Такая версия, увы, не потеряла актуальности. При этом называются не только чеченская война, но и взрывы в российских городах —- террористические акты, которые предшествовали этой войне. Как-то легко в России все сразу забыли о расследовании этих чудовищных преступлений. Появились какие-то фотороботы. Причем подозреваемые не имеют никакого отношения к Чечне. Никто не доказал даже хотя бы приблизительно, что чеченцы организовали эти взрывы. Версия, что все это организовано спецслужбами, существует, и она не развенчана. Спецслужбы наступают на российскую политику. Не один только бывший чекист, который вдруг стал премьером и кандидатом в президенты, осваивает политический Олимп, там уже освоились десятки силовиков, взять хотя бы его предшественника на посту премьера. Происходит, по меткому выражению обозревателя "Немецкой волны”, некая “кагэбизация всей страны”. Это вызывает законные опасения на Западе.

Что касается чеченской войны, то, по мнению Международного французского радио, здесь есть два пути. Одни политологи считают, что сейчас Путину эта война больше не нужна. Она прекратится или примет вялотекущую форму. Это можно только приветствовать. Другие политологи полагают, что война еще очень даже может пригодиться премьер-министру.

Чтобы в следующие полгода поддержать свой высокий рейтинг, Путину понадобится какая-то борьба. Он ведь типичный силовик. Он показывается перед телезрителями то в танкистском шлеме, то в кабине бомбардировщика, то в зале, где он занимается дзюдо. Судя по всему, борьба — его стихия. Будет ли это борьба против чеченцев или против коррупции, никто не знает. Но это может быть и борьба за экономическое благоденствие России. Впрочем, это сомнительно. Такая борьба не приносит быстрых дивидендов. За полгода она может дать скорее отрицательные результаты для населения. Это специфика любых экономических реформ. Поэтому, скорей всего, Путин будет продолжать войну в Чечне до победного конца. Дескать, наведу порядок в Чечне, а после этого возьмусь за всю России. Уж не таким ли способом?

Путин и Семья не только заказали себе поддержку, они ее активно конструировали. Помимо чеченской велась еще и разрушительная телевизионная война. Она велась против Лужкова и Примакова. Войну эту Кремль выиграл. Но проиграло эту войну не только ОВР, проиграл ее прежде всего российский избиратель. Во-первых, на него вылили столько грязи, что настроение после этого в обществе отвратительное, несмотря на то, что грязь эта возымела свое действие — в конце концов проголосовали за блок “Единство”, у которого нет ни идей, ни людей.

Первая главка этой статьи была написана в ночь с 19 на 20 декабря для специального выпуска “НГ”. Я оставляю ее почти в неизменности.

Не скрою, приятно, что пафос моей субботней “Оды на 19 декабря” я могу оставить без изменения в этой новой редакции того же произведения. Отличные результаты выборов, отличные!

- И хотя я пишу новую редакцию “Оды” в ночь с 19 на 20 декабря, когда еще неизвестны окончательные результаты голосования, политические итоги выборов вполне очевидны.

В Думе будет шесть фракций вместо четырех. Это очень хорошо. Не потому, что их много — сам по себе этот факт вполне нейтральный. Шесть вместо четырех хорошо по трем причинам.

Во-первых, шесть фракций вместо четырех делают Думу менее управляемой со стороны исполнительной власти, то есть более независимой.

Во-вторых, большая фракционная дробность Думы усиливает тенденцию к политике поиска конструктивных компромиссов среди депутатов. Ранее ведь многие голосования строились в основном с учетом монополизма левых в нижней палате.

В-третьих, нынешний расклад создает примерно равновесный политический баланс в Думе:

Проправительственный блок — “Медведь” и ЛДПР (“Блок Жириновского”);

Правая оппозиция — СПС и “ЯБЛОКО”;

Левая оппозиция — КПРФ и ОВР.

(Проблему дробления ОВР я пока не рассматриваю.)

Безусловное морально-политическое поражение “ЯБЛОКА”, видимо, заставит Григория Явлинского стать еще более “непримиримым” оппозиционером правительству — тем более что впереди президентские выборы, а для Явлинского дело чести выступить на них хорошо. Хорошо — это значит быть третьим. Но теперь шансов на это мало. Под СПС Явлинский, конечно же, “лечь” не захочет. Следовательно, ему нужно будет сильнее педалировать свою оппозиционность. Но это все — в будущем, хоть и не столь далеком.

Пока же ясно, что фактически разрушена монополия левых в Думе - несмотря на то, что собственно КПРФ осталась и самой мощной оппозиционной партией.

Кстати теперь очевидно, что часть электората КПРФ забрал ОВР. То есть именно блок Примакова-Лужкова, несмотря на то, что пытался открещиваться от этого, стал естественным союзником коммунистов.

Видимо, именно это (помимо низкого результата ОВР) настолько раздосадовало Евгения Примакова, что он вступил в публичную дискуссию в прямом эфире НТВ с главным редактором журнала “Итоги” Сергеем Пархоменко, причем не о результатах голосования, а о том, что нужно улучшить качество возглавляемого Пархоменко журнала. Евгений Примаков второй раз допустил непростительную ошибку: вместо обсуждения политики продемонстрировал неприязнь к журналистам и СМИ вообще. Это может оказаться роковым для Примакова. И так коммунистам после слабого выступления ОВР не резон поддерживать академика на президентских выборах (тем более что за спиной Примакова маячит Лужков). Но теперь-то точно и левые, и правые СМИ обрушатся на бывшего премьер-министра. Скорее всего Примаков, во-первьгх, неосмотрительно давший согласие возглавить ОВР до выборов, во-вторых, не менее неосмотрительно заявивший прямо накануне 19 декабря о своем желании баллотироваться на президентский пост, теперь будет вынужден дезавуировать свои амбиции на занятие места в Кремле. И даже место спикера Думы от него уплывает — стать им он может лишь на условиях Кремля, чего, конечно, не захочет.

Поражение Примакова, подставленного не столько Лужковым, сколько советниками академика, с моральной точки зрения очень велико. Лужков по крайней мере сохранил за собой Москву, если, конечно, результаты московских выборов не будут оспорены в суде. А Примаков потерял все: свой высокий рейтинг, перспективу на президентство, да и лидерство в ОВР, пожалуй.

ОВР в целом— проиграл. И не только из-за своего низкого результата. Но и из-за того, как даже этот результат был достигнут. За счет суперпобеды в Башкирии и Москве. Ясно, что башкирский результат получен исключительно за счет гак называемого административного ресурса. А в Москве, где Лужков и так бы победил на мэрских выборах, голосование было устроено очевидно позорно. Никогда еще я, всю свою жизнь голосовавший в Москве, не видел такой безобразной организации выборов: тесный избирательный участок, урны для голосования, в которые не влезали бюллетени, и их туда заталкивали линейкой, толчея и очереди. Совершенно очевидно, что все это сделано специально, а следовательно - для того, чтобы иметь возможность "скорректировать" результаты.

Я совсем не удивлюсь, если выборы в Москве будут признаны недействительными. А главное, приравнивание Москвы к Уфе в политическом смысле говорит само за себя.

Словом, такая победа ОВР и лично Лужкова в Москве — это безусловное политическое и персональное поражение мэра.

Короче, могу повторить мысль из первой “Оды”: если вы такие умные, почему тогда вы проиграли?

Прогноз, который я давал накануне выборов насчет тех мест, которые будут занятыми теми или иными блоками, был таков:

В реальности, с учетом одномандаников, получилось: 1 место — КПРФ; 2 — “Единство”, 3 — ОВР; 4 — СПС; 5 — “ЯБЛОКО”, 6 — “Блок Жириновского”. Шрифтом я выделил точное попадание, а вот места “ЯБЛОКА” и Жириновского я в прогнозе завысил, место СПС — занизил. Почему?

Потому что не учел той главной тенденции, которая возобладала в поведении электората на выборах. Тенденция эта теперь вполне очевидна. Она подтверждает, что наши избиратели в массе своей голосовали исключительно рационально, хотя, возможно, и не все это осознавали.

Рациональность эта состоит в следующем: избиратели голосовали за тех, кто, по их мнению, хочет или может решить главные проблемы России в целом и их, избирателей, проблемы в частности.

Если традиционная для того или иного избирателя партия демонстрировала нужное избирателю отношение к этим проблемам, он голосовал за нее. Если нет — переходил к другой, близлежащей.

Понятие “партия” у нас, конечно же, условно. В реальности существует только одна партия — КПРФ, остальные — либо квазипартии (ЛДПР, “ЯБЛОКО”), либо предвыборные объединения бюрократов и примкнувших к ним избирателей (“Единство”, ОВР). СПС, отталкиваясь от своего успеха, имеет шансы стать партией либерал-прагматиков, если кто-то, видимо — Чубайс, возьмет это дело в свои руки. Для этого ей нужно, во-первых, не перессориться в ближайшее время внутри себя, а во-вторых — выдвинуть собственного кандидата в президенты (видимо, тоже Чубайса), который затем — ко второму туру или даже накануне первого снимет свою кандидатуру в пользу Путина (или того, кто возникнет на месте него).

Именно прагматизм избирателей и отдельных политиков привел к победе на выборах тех, кто победил. Дело не в Путине и не в Чечне как таковой. Дело в том, что Чечня воспринимается сегодня как главная проблема для страны, а Путин как образец политика, который хочет и может главную проблему решить. Не было бы Чечни — была бы какая-то другая проблема, тот пробный камень, на котором под наблюдением избирателей лидеры разных партий демонстрировали желание или нежелание и умение или неумение эту проблему решить. А Путин был как бы эталоном, к которому прикладывали – позиции разных партий и их лидеров.

ОВР и “ЯБЛОКО” проиграли, потому что не выдержали этого испытания. КПРФ, “Единство”, СПС и “Блок Жириновского” победили (соперников или самих себя), потому что выдержали это испытание.

Были и еще нюансы, которые укрепили или ослабили позиции тех или иных партий и блоков. В этом — уроки для нашей политики и нашей политической системы.

Но главный урок все-таки этот: в России начали побеждать прагматики (если они даже циники). И это, видимо, хорошо.

Почему победили коммунисты? Во-первых, это настоящая партия со своим электоратом. Во-вторых, они не критиковали правительство за Чечню.

КПРФ могла бы получить гораздо больший процент, если бы ОВР не отнял у нее часть “розового” электората, особенно тех, кто, кроме ненависти к Кремлю и Ельцину, не видит другого смысла в политике.

Почему не победили крайне левые (Анпилов и Илюхин)? Потому что они не заявили своей ясной позиции по Чечне — и Жириновский забрал их потенциальные голоса.

Почему победил Жириновский? Только и исключительно из за позиции по Чечне и яростно; антизападной риторики. Фактически он обезоружил и ДПА, Сталинский блок.

Почему победил “Медведь”? Позиция по Чечне — главное. Потенциальная партия власти — второе. Административный, финансовый и информационный ресурс Кремля и правительства — третье. Поддержка свободы слова — четвертое. Антисепаратизм — пятое.

Почему проиграл ОВР? Критика правительства за Чечню — первое и главное. Наличие сепаратистски настроенных региональных лидеров — второе. Борьба против свободы слова — третье. Самоуверенность — четвертое. Критика Кремля людьми, Кремлем вскормленными, — пятое. Уверенность большинства региональных лидеров, что Примаков есть лишь ширма для Лужкова, который при первом удобном случае задвинет экс-премьера на второй план, — шестое.

Почему победил СПС? Поддержка правительства за Чечню — главное. Образ свободомыслящей партии (есть диссиденты - Ковалев, им рот не затыкают, но решения принимают не они) - второе. Образ рыночной партии – третье. Борьба за свободу слова – четвертое.

Почему проиграло “ЯБЛОКО”? Крайне путаная и неискренняя позиция по Чечне — главное. Лидер партии предстал диссидентом, чего не может быть в природе: диссиденты должны быть не во главе партии, а внутри нее — это второе. Нежелание идти в исполнительную власть — третье. Тем не менее “ЯБЛОКО”, а особенно Явлинского в интересах сохранения всего демократического спектра надо поддержать, а не третировать. В Думу — да, в правительство — нет. Таково должно быть отношение к “ЯБЛОКУ”.

ВЫВОДЫ

Прагматизм побеждает. Самыми большими прагматиками оказались Чубайс и Березовский, сиамские близнецы нашей политики. Они и победили.

Целое сильнее части. Примаков и Лужков с картонными мечами, странными союзниками восстали против Центра. Но Центр в централистском государстве всегда сильнее части регионов.

СМИ, опросы, рейтинги, информационные войны не ведут избирателя за собой, а лишь показывают избирателю, кто способен победить.

Российскому избирателю надоело голосовать за тех, кто проигрывает. Поэтому он и проголосовал за “Единство” и СПС, в которых увидел победителей, а не жалующихся на несправедливость Кремля слабаков, представляющихся Гераклами.